30.03.2018

Вий Гоголь


Содержание:

■     Сюжетная композиция
■     Главный герой
■     Панночка
■     Религиозный аспект
■     Вий
■     Анализ


Жанр, в котором Николай Васильевич Гоголь написал произведение, он сам определил как повесть. Хотя современным языком хочется именовать этот рассказ книгой остросюжетных мистических ужасов. Писательский труд был готов в 1835 году и сразу увидел свет в цикле «Миргород». Известно о двух редакциях этой повести, так как без цензуры здесь, как и во всех других произведениях, не обошлось.

Вий Гоголь


Все события происходят в XVIII веке. Этому есть два объяснения.

Во-первых, в тексте упоминается Киевская семинария, ставшая так называться с 1817 года. До этого времени заведения именовалось Киевской академией и существовало с 1615 года. Но в Киевской семинарии не было отдела грамматики, такой отдел был в академии начиная с XVIII века.

Во-вторых, отец панночки, сотник, является территориальной единицей — так было в XVIII веке, в XIX веке сотник стал человеком военным.

Смещение во времени характерно для всего цикла «Миргород», и «Вий» не стал исключением.

Сюжетная композиция


По утрам разноликая толпа семинаристов отправлялась в семинарию. Дорога шла через рынок, но там семинаристов не любили, потому что они всё пробовали, ухватывая целой горстью, а покупать не покупали — денег нет.

В учебном заведении все расходились по классам, а вся семинария гудела как пчелиный улей. Между учащимися частенько проходили битвы, где инициаторами были грамматики. Оттого лица имели следы былых баталий.



По праздникам и торжественным дням бурсаки могли разъезжаться. Самые длительные каникулы начинались в июне месяце, когда все распускались по домам. Толпы грамматиков, риторов и богословов тянулись по дорогам.

Однажды во время подобного странствования три бурсака своротили с большой дороги: Богослов Халява, философ Хома Брут и ритор Тиберий Горобець.

Вечерело, но вокруг не было никакой деревни. Нестерпимо хотелось есть, но философ не привык спать с пустым брюхом, и путники не останавливались. Пришла ночь. Парни поняли, что они заблудились.

Однако, к своей радости, бурсаки увидели впереди огонёк. Это был небольшой хутор. Семинаристам пришлось долго стучать, пока старуха в нагольном тулупе открыла им. Друзья по несчастью попросились на ночлег, но старуха отказывала им, объясняя отказ большим числом постояльцев. Всё же договорились, но на довольно странных условиях. Бабка расселила всех друзей по разным местам. Философу Хоме достался пустой овечий хлев.

Хома и бабка
Только бурсак расположился на ночлег, низенькая дверь отворилась и в хлев вошла старуха. Её глаза сверкали непривычным блеском. Она растопырила руки и стала ловить юношу. Хома испугался и пытался отбиться от бабки, но та ловко вскочила ему на спину, ударила по боку метлой и философ во всю прыть понёс её на своих плечах. Только ветер засвистел в ушах да трава замелькала.

Всё случилось так быстро, что юноша ничего не успел сообразить. Он скакал с непонятным всадником на спине и чувствовал какое-то томительное, неприятное и сладкое чувство, подступавшее к сердцу. Изнемогая, парень стал вспоминать молитвы, какие только знал. Он вспоминал все заклятья против духов и понял, что ведьма ослабла на его спине.

Тогда Брут стал произносить заклятия вслух. Наконец изловчился, выпрыгнул из-под старухи и сам вскочил ей на спину. Бабка мелким дробным шагом побежала так быстро, что всё замелькало перед глазами и Хома едва мог перевести дух. Он схватил лежавшее на дороге палено и начал им изо всех сил колотить бабку. Дикие вопли издавала ведьма, страшные и угрожающие. Потом вопли ослабли и зазвучали как колокольчики.

«Точно ли это старуха», — подумал Хома. «Ох не могу больше», — простонала ведьма и упала в изнеможении. Бурсак посмотрел на старуху, но перед ним лежала красавица с растрёпанною роскошною косой, с длинными ресницами. Она стонала. Страшно стало Хоме и пустился он бежать со всех ног. Философ поспешил вернуться в Киев, раздумывая о необыкновенном происшествии.

Между тем распространился слух, что дочь одного из богатейших сотников возвратилась с прогулки вся избитая и находится при смерти. Она изъявила желание, чтобы отходную по ней после смерти читал киевский семинарист Хома Брут.

Юноша сопротивлялся, не хотел ехать обратно. Но поехать пришлось. Его попросту доставили к сотнику под охраной. Сотник, опечаленный кончиной дочери, желал выполнить её последнюю волю.

В светлице, куда сотник привёл философа горели высокие восковые свечи, а в углу под образами на высоком столе лежало тело умершей. Отец девушки указал Хоме место в головах умершей, где стоял небольшой налой, на котором лежали книги.

Богослов
Богослов приблизился и начал читать, не решаясь взглянуть в лицо умершей. Сотник ушёл. Воцарилась глубокая тишина. Медленно повернул голову Брут, чтобы взглянуть на усопшую. Перед ним, словно живая, лежала чудная красавица, прекрасная и нежная. Но в её чертах читалось что-то пронзительное.
И тут он узнал ведьму. Это он убил её.

Вечером гроб понесли в церковь. Неумолимо приближалась ночь и философу было всё страшнее. Хому заперли в церкви и он совсем оробел. Осмотрелся. Посередине стоит чёрный гроб, свечи теплятся перед образами, но освещают только иконостас и середину церкви. Всё мрачно, а в гробу страшная сверкающая красота. Ничего мёртвого в этом лице усопшей, оно как живое. Казалось, панночка смотрит на него через опущенные веки. И вдруг из глаза покатилась слеза, превратившаяся в каплю крови.

Хома начал читать молитвы. Ведьма подняла голову, встала и раскинув руки пошла к философу. В ужасе он очертил вокруг себя круг и стал усиленно читать молитвы и заклинания. Ведьма оказалась у самой черты круга, но не смела его переступить. В гневе она погрозила пальцем и улеглась в гроб. Гроб сорвался со своего места и стал летать по храму.

Сердце у бурсака еле билось, пот катил градом… Но вот спасительные петухи! Крышка гроба захлопнулась. Брута пришёл сменить местный дьячок.

Вечером другого дня под конвоем снова отвели философа в церковь. Он сразу очертил себя кругом и стал читать молитвы, уверяя себя, что больше не поднимет глаз. Но через час не выдержал и повернул голову в сторону гроба. Труп уже стоял перед самой чертой. Снова ведьма стала искать Хому, размахивая руками и выкрикивая страшные слова. Парень понял, что это заклинания. По церкви пошёл ветер. Всё заскрипело, зацарапало в стёклах, засвистало, завизжало. Наконец послышались петухи.

За эту ночь Хома полностью поседел. Отказаться от третьей ночи не получилось. Перекрестившись богослов начал громко петь. Тут и хлопнула крышка гроба и мёртвая панночка встала. Губы дёргаются, рот перекошен и из него вылетают заклинания. С петель сорвались двери. Церковь наполнилась всякой нечистью. Все искали Хому. Но окружённый таинственным кругом, Брут для них был невидим.

«Приведите Вия!» — приказала панночка. Послышалось волчье завывание, раздались тяжёлые шаги. Парень увидел краем глаза, что ведут какое-то приземистое, косолапое чудовище. Его длинные веки опущены до самой земли, а лицо у него железное. Подземным голосом чудище приказало поднять ему веки и все кинулись выполнять его приказ.

Внутренний голос подсказывал Хоме, что не стоит глядеть в ту сторону, но он не сдержался. И тут же Вий указал на него своим железным пальцем. Вся нечисть кинулась на философа, а он бездыханно упал на землю. Тут же прозвучал петушиный крик, но спасать уж был некого.

Друзья Хомы помянул своего товарища и заключили, что умер он от собственного страха.

Главный герой


Эстетический принцип классической русской литературы в XIX веке составил неписаное правило, раздавать литературным героям имена с дополнительной смысловой нагрузкой, отражающей характерные черты персонажа. Гоголь разделял и придерживался этого принципа.

Имя главного героя — это полное противоречие двух начал. Хома Брут!

Несмотря на то что Гоголь заменил одну букву в имени своего героя, все с лёгкостью проводят параллель с библейским учеником Иисуса — апостолом Фомой. Этот апостол чаще всего вспоминается, когда речь заходит о неверии. Именно этот последователь Христа усомнился в воскрешении своего учителя, потому что отсутствовал, когда это событие произошло. Уверовал он, однако, когда господь пришёл вторично к своим ученикам.

Мораль очевидна — этому ученику не хватало веры. Сказанное ему верными приверженцами Христова учения Фоме недостаточно, он хочет фактов.

Из Евангельского повествования, выражение «Фома неверующий» перешло в речь многих народов и стало нарицательным.



Брут — эта фамилия тоже всем известна, прежде всего как убийцы Цезаря. Внучатый племянник Цезаря, усыновлённый и воспитанный им в лучших традициях, стал в истории культуры символом отступничества и предательства. Предательства, губящего все ценности, включая духовные.

Что касается гоголевского героя, то Хома — это бурсак, который имеет статус философа. Такая престижная репутация позволяет ему на каникулах заниматься репетиторством. Это же звание позволяет парню носить усы, пить и курить. Несмотря на молодость и социальный статус, бурсак с удовольствием пользуется этими привилегиями, все стрессы снимая горилкой.

Место, в котором Брут проживает и учится нельзя назвать показательным. Писатель выявил и показал всю порочность заведения, где и преподаватели, и ученики занимаются небогоугодными делами: чревоугодничают, подворовывают, устраивают кулачные бои. Вся дисциплина поддерживается только благодаря телесным наказаниям. Отправляя Хому, не желающего отпевать панночку, ректор так и говорит: «прикажу тебя по спине и по прочему так отстегать молодым березняком...»

Хома парень равнодушный и ленивый. Это такой флегматик, плывущий по течению и думающий: «Чему быть, тому не миновать». Но, конечно, постепенное нарастание страха, в теченее трёх ночей, которые пришлось проводить с блуждающим по церкви трупом, изрядно вывели его из привычного равновесия.

Брут не был готов к борьбе. Он впустил в свою душу разную нечисть ещё до знакомства с панночкой. Разве будущий духовный служитель не должен совершенствоваться, веровать всем сердцем и быть примером окружающим. Разве интересы богослова должны сводиться к желаниям поесть, поспать и выпить горилки.

Хома не самый добропорядочный христианин. С его губ постоянно слетают ругательства: «Вишь, чертов сын!», «Спичка тебе в язык, проклятый кнур!», «И мерзкую рожу твою … побил бы дубовым бревном».

Но богослов не совсем ещё отвернулся от веры. В сцене с напавшей на него старухой, именно молитвы помогают ему справиться с ведьмой, иначе она могла заездить его до смерти. Но этот урок не пошёл на пользу. Философ, приставленный читать молитвы, начинает смешивать их с заклинаниями, а после совсем опускается до язычества, чертит круг. Он не верит в силу молитвы, в богозаступничество — это его и погубило.

Смерть Брута — это необходимость в изложенном рассказе.

Панночка


Интересен тот факт, что писатель не дал имени красавице, способной общаться с нечистой силой и самой являющейся частью этого сообщества. Он словно не стал марать ни одно женское имя.

Чего только не приписано этой ведьме. Она и кровь пьёт, и оборачивается то в собаку, то в старуху, да ещё призывает к себе другие сущности.

Панночка


Панночка была небывалой красавицей: нежное белое чело, как снег, как серебро; чёрные брови — ровные, тонкие; ресницы, что стрелы; пылавшие жаром щёки; уста — рубины.

Казаки, стоявшие при сотнике, знали, что девушка была ведьмой. Дорош прямо заявляет во время ужина: «Да она на мне самом ездила! Ей-Богу, ездила!» Рассказывает историю и Спирид, о том как панночка заездила до смерти парня Микиту, катаючись на нём. А к казаку Шептуну ворвалась ночью в дом, чтоб напиться младенческой крови да искусать до смерти его жену.

Не известно сколько жизней погубила бы панночка, если бы Брут не остановил её, поплатившись за это собственной жизнью.

Религиозный аспект


Церковь — это центральное место, где встречаются все главные герои. Именно здесь происходит сюжетная развязка.

Странности с божьим храмом видны ещё до основных действий. То строение, которое всегда бывает центром села, и часто является гордостью местных властей, украшает местность и производит радостное впечатление, на хуторе выглядит очень уныло. Даже купола у этой церкви какие-то неблагополучные, неправильной формы. Ветхость и запущение — вот что бросается путникам в глаза.

В этом храме даже многочисленные свечи не могут рассеять мрак. Чёрный, в цветовой символике христиан не только цвет колдовства и магии — это цвет смерти, и смертью пропитано всё пространство храма.

Кроме полной власти тьмы в церкви властвует жуткая тишина. Ни одно живое существо не издаёт звука, нет даже сверчка. Нарушают тишину только звуки, способные усилить чувства страха: скрежет ногтей, стук зубов, волчий вой. А, может быть, это вовсе не волки, а разгулявшиеся демоны.

Вий


В своё произведение писатель «привёл» совершенно неизвестное, читателям XIX века, чудовище. Научные изыскания схожих персонажей подтвердили, что в совокупности мифологических воззрений славянских народов, действительно такой гном упоминался.

Это был достаточно опасный персонаж, поскольку убивал одним своим взглядом. Благо поднять веки сам он не мог.

Трудно представить как глубоко зашёл Гоголь, занырнув в самые глубины языческого славянства, вытащив оттуда Вия.

Гоголь


Но есть и другие версии. Некоторые изыскатели настаивают, что всё гораздо проще, и имя Вий — это просто производная от украинского слова «вія» (ресница). Ведь автор хорошо знал и говорил на украинском языке, всегда щедро добавляя украинские слова в свои труды.

А некоторые литературоведы вовсе смеются над всеми, потому что уверены, писатель придумал этого гнома. И все изыскания — это не что иное, как притянутые за уши сомнительные факты.

Но так или иначе, интерфейс чудища состоялся. С одной стороны гном этот совсем недееспособный. Сам он не может ходить, сам он не может смотреть. С другой стороны — это чудовище убивает.

В собственноручном примечании к своей работе Николай Васильевич объясняет, что Вий, этакий глава гномов, есть колоссальное создание простонародного воображения.



Анализ


Пожалуй «Вий» — это самое загадочное произведений Николая Васильевича, где с самого начала всё странно и непонятно. Почему в хуторе церковь в запустении? Стоит где-то на окраине. Где же люди крестят детей, венчаются, отпевают покойников? Неужто на соседних хуторах?

Красной нитью Гоголь показал, что храм оставленный и покинутый, может превратиться в языческое капище. Церковь становится обителью нечистой силы, потому что она запустела.

С самого начала истории всё в ней окутано мраком и таинственностью: тёмная ночь, люди, сбившиеся с пути, мрачные окрестности церкви. Всё имеет символический подтекст. Темнота, пустота, чернота вытесняет из человеческой души веру, чему и поддался Хома.

В своём произведении, словно в сказке, автор использует приём повторения одного и то же события. Именно три ночи должен отслужить богослов у гроба. А отрицательная динамика этого служения формирует смысловой каркас всей истории.

Хоме словно дано три попытки проявить свою искреннюю веру и повернуться к богу лицом. Но увы, философ не воспользовался этим правом.

В русской литературе не было ничего ужаснее, чем кошмар, описанный в «Вие». До развития кинематографа оставалось ещё около 70 лет, фильмов не было, и такие книги, которые можно было читать и перечитывать производили на публику колоссальное впечатление. Необузданная фантазия рассказчика погружала читателя в мир страшной мистической фантазии. Сверхъестественные силы, злобно объединившееся против человека, по сути, объединились против веры.

И хотя в повести «Вий» зло восторжествовало над добром, всем понятно, что шанс победить это самое зло есть у каждого. Только нужно верить! Верить всей душой и всем сердцем!

HashFlare
Поиск по сайту
Категории